Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

  • byltyr

"род Набоковых произошел ... от .. татарского князька по имени Набок"

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Восемнадцати лет покинув Петербург, я (вот пример галлицизма) был слишком молод в России, чтобы проявить какое-либо любопытство к моей родословной; теперь я жалею об этом из соображений технических: при отчетливости личной памяти неотчетливость семейной отражается на равновесии слов. Уже в эмиграции кое-какими занятными сведениями снабдил меня двоюродный мой дядюшка Владимир Викторович Голубцов, большой любитель таких изысканий. У него получалось, что старый дворянский род Набоковых произошел не от каких-то псковичей, живших как-то там в сторонке, на обочье, и не от кривобокого, набокого, как хотелось бы, а от обрусевшего шестьсот лет тому назад татарского князька по имени Набок.


Другие берега. Владимир Набоков
  • byltyr

саранчой налетели татары...

<....>
Но ко всему привыкаешь, подлаживаешься, учишься в чуждом тебе подмечать прекрасное. Блуждая в дымчатый весенний вечер по угомонившемуся городку, чуешь, что, кроме пестряди и суеты жизни нашей, есть в самом Кэмбридже еще иная жизнь, жизнь пленительной старины. Знаешь, что ее большие, серые глаза задумчиво и безучастно глядят на выдумки нового поколения, как глядели сто лет тому назад на хромого, женственного студента Байрона и на его ручного медведя, запомнившего навсегда родимый
бор да хитрого мужичка в баснословной Московии.
Промахнуло восемь столетий: саранчой налетели татары; грохотал Иоанн; как вещий сон, по Руси веяла смута; за ней новые цари вставали золотыми туманами; работал Петр, рубил сплеча и выбрался из лесу на белый свет; -- а здесь эти стены, эти башни все стояли, неизменные, и все так же, из году в год, гладкие юноши собирались при перезвоне часов в общих столовых, где, как ныне, лучи, струясь сквозь расписные стекла высоких окон, обрызгивали плиты бледными аметистами,-- и все так же перешучивались они, юноши эти,-- только, пожалуй, речи были бойчее, пиво пьянее...

<...>
Владимир Набоков. Кэмбридж (Эссе)
  • byltyr

Студент Муса Залилов. (Шаламов В.)

<....>

Вместо слона Синдеева в наш Черкасский зоопарк пришел леопард Муса. Муса Залилов был маленького роста, хрупкого сложения. Муса был татарин и как всякий «нацмен» принимался в Москве более чем приветливо.

Достоинств у Мусы было много. Комсомолец — раз! Татарин — два! Студент русского университета — три! Литератор — четыре! Поэт — пять!

Муса был поэт-татарин, бормотал свои вирши на родном языке, и это еще больше подкупало московские студенческие сердца. Муса был очень опрятен: маленький, аккуратный, с тонкими, маленькими, женскими пальчиками, нервно листавшими книжку русских стихов. Вечерами, не то что часто, а каждый вечер, Муса читал вполголоса на татарском свое или чье-то чужое — тело входило в ритм чтения, тонкая ладошка Мусы отбивала чужие ритмы, а может быть, и свои. Мы все были тогда увлечены приближением ямба к жизни и восхищенно следили за упражнениями Мусы при восхождении на Олимп чужого языка, где так много неожиданных ям и колдобин. Муса смело углублялся в подземное царство чужого языка, подводных коряг и идиом.

Collapse )
  • byltyr

Татарский мулла и чистый воздух. Шаламов В.Т.

Жара в тюремной камере была такая, что не было видно ни одной мухи. Огромные окна с железными решетками были распахнуты настежь, но это не давало облегчения – раскаленный асфальт двора посылал вверх горячие воздушные волны, и в камере было даже прохладней, чем на улице. Вся одежда была сброшена, и сотня голых тел, пышущих тяжелым влажным жаром, ворочалась, истекая потом, на полу – на нарах было слишком жарко. На комендатские поверки арестанты выстраивались в одних кальсонах, по часу торчали в уборных на оправке, бесконечно обливаясь холодной водой из умывальника. Но это помогало ненадолго. Поднарники сделались вдруг обладателями лучших мест. Надо было готовиться в места «далеких таборив», и острили, по-тюремному, мрачно, что после пытки выпариванием их ждет пытка вымораживанием.

Татарский мулла, следственный арестант по знаменитому делу «Большой Татарии», о котором мы знали гораздо раньше того дня, когда об этом намекнули газеты, крепкий шестидесятилетний сангвиник, с мощной грудью, поросшей седыми волосами, с живым взглядом темных круглых глаз, говорил, беспрерывно вытирая мокрой тряпочкой лысый лоснящийся череп:

– Только бы не расстреляли. А дадут десять лет – чепуха. Тому этот срок страшен, кто собирается жить до сорока лет. А я собираюсь жить до восьмидесяти.

Мулла взбегал на пятый этаж без одышки, возвращаясь с прогулки.

– Если дадут больше десяти, – продолжал он раздумывать, – то в тюрьме я проживу еще лет двадцать. А если в лагере, – мулла помолчал, – на чистом воздухе, то – десять.

Я вспомнил этого бодрого и умного муллу сегодня, когда перечитывал «Записки из Мертвого дома». Мулла знал, что такое «чистый воздух».

... читать полностью

Поэтому нет нужды полемизировать с Достоевским насчет преимущества «работы» на каторге по сравнению с тюремным бездельем и достоинствами «чистого воздуха». Время Достоевского было другим временем, и каторга тогдашняя еще не дошла до тех высот, о которых здесь рассказано. Об этом заранее трудно составить верное представление, ибо все тамошнее слишком необычайно, невероятно, и бедный человеческий мозг просто не в силах представить в конкретных образах тамошнюю жизнь, о которой смутное, неуверенное понятие имел наш тюремный знакомый – татарский мулла.

1955

Шаламов В.Т. Собрание сочинений в четырех томах. Т.1. - М.: Художественная литература, Вагриус, 1998. - С. 84 - 90
  • byltyr

Старь. (Ширяевец Александр Васильевич)


      Месяц, глянь ушкуйным оком!
      Кистенем стальным взмахни!
      Понесусь я быстрым скоком
      На татарские огни..

      Надо мной воронья стая
      Зачернеет - ждет беда.
      Предо мною Золотая
      Пораскинется Орда
      .

      - Ой, летите, стрелы злые,
      В басурманские шатры!
      Нам хвататься не впервые
      За мечи и топоры!

      Я рубиться лихо стану.
      Сдвинет враг со всех сторон,
      И, иссеченного, к хану
      Отведут меня в полон.

      Долго-долго, дни и ночи
      Будут лязгать кандалы.
      Будет сниться терем отчий,
      Волги буйные валы.

      Запылит с Руси дружина,
      На Орду ударит вскачь, -
      Я опять на волю хлыну
      Для удач и неудач...

      Час настанет, и на склоны
      Упаду я из седла,
      Как вопьется в грудь со стоном
      Закаленная стрела...

http://az.lib.ru/s/shirjaewec_a_w/text_0020.shtml
  • byltyr

Песня о Руси (Ширяевец Александр Васильевич)


      В равнинах, которым нет края,
      Забылась ты в снах хмелевых...
      О Русь, дорогая, родная,
      Как жутко в просторах твоих!

      Убогие, бедные хаты...
      Кружится-шумит вороньё...
      Покрыли, прикрыли заплаты
      Могучее тело твое...

      Заснула, и снятся дни злые,
      И снится былая судьба:
      Колышутся орды Батыя
      И губят поля и хлеба
      ...

      Как тучи, каленые стрелы
      Несутся... И кровь, и огонь...
      И топчет пронзенное тело
      Татарский безжалостный конь...


      Ты много врага загубила,
      Да враг-то велик и силен,
      И выю в бессилье склонила,
      И долог был лютый полон...

      И видишь ты, видишь в кошмаре
      Иное, иные века:
      Насели цари и бояре,
      И снова обида горька...

      И вот на равнинах без края
      Забылась ты в снах хмелевых...
      -- Проснешься ль и сгонишь, родная,
      Ты полчища воронов злых?..


Июль 1912, 1916
http://az.lib.ru/s/shirjaewec_a_w/
  • byltyr

Башня Сумбеки (Ширяевец Александр Васильевич)


      Давно-давно умолк Сумбеки
      Великий плач, а ты - цела.
      И будешь ты грустить вовеки
      О тех, кого пережила.

      Не о Сумбеки ли прибоем
      Поет весенняя река?
      Одна... не скачут с диким воем
      На помощь ханские войска...

      Лишь ночью жуткой и туманной,
      В годину битвы роковой,
      Услышишь снова вой гортанный
      И плач Сумбеки горевой...


<1916, (?)>
http://az.lib.ru/s/shirjaewec_a_w/text_0040.shtml
  • byltyr

Казанская татарка. (Ширяевец Александр Васильевич)


      Глаза - агаты. Сколько зноя!
      И так стройна, и так смугла!
      Есть что-то дикое, степное, --
      Не с Тамерланом ли пришла?..

      Тебя мольбой и вздохом слёзным
      Никто б разжалобить не смог,
      А вот перед Иваном Грозным
      Сама упала бы у ног!

      <1915>

http://az.lib.ru/s/shirjaewec_a_w/
  • byltyr

Пирует Мамаем, задом на город насев.

Ночь придет,
перекусит
и съест.
Видите -
небо опять иудит
пригоршнью обгрызанных предательством звезд?

Пришла.
Пирует Мамаем,
задом на город насев.

Эту ночь глазами не проломаем,
черную, как Азеф!


Владимир Маяковский. Облако в штанах

в примечаниях к поэме написано:
Пирует Мамаем, задом на город насев... - Здесь речь идет о победителях, которые пировали, сидя на досках, положенных на тела побежденных. В действительности так пировал не хан Золотой Орды Мамай, а полководцы Чингисхана после битвы на Калке в 1223 году.
  • byltyr

Скучал он не как байронов Корсар, А как потомок выходцев-татар.

Сидел он под окошком. Впрочем, он,
Как человек без разочарованья,
Не слишком был в отчаянье влюблен
И не лелеял своего страданья.
Начнет, бывало, думать… что ж? не стон,
Зевота выразит его мечтанья;
Скучал он не как байронов Корсар,
А как потомок выходцев-татар.

Андрей (Поэма. В двух частях). автор Иван Сергеевич Тургенев